И было приятно и легко сознавать эту не называющую себя по имени отвлеченность, словно смотрящуюся в свое отражение и с неизъяснимым удовлетворением не находящую ничего, даже контура или какого иного намека на осуществление, только мелкий сор на поверхности зеркала, которому оно само не придает значения, словно радуясь редким сонным и безуспешным попыткам ума сложиться хоть в какие-то, пусть бы и недоеденные мысли, сформулироваться хоть в какое-то абстрактное понятие или воспоминание. Открыв через некоторое время глаза и вновь обнаруживая себя сидящим в кресле, я вдруг подумал, словно из дальнего угла своей комнаты, находящегося за моей спиной: а почему бы мне не научить медитации Джайвза? В самом деле, если он питает такое отвращение к моему «восточному оптимизму», то свою собственную попытку овладеть практикой медитации он мог бы и расценивать для себя в качестве желанной попытки самоубийства. И я решил непременно отвести его на курсы, дабы он смог пройти обряд инициации, ведь я не был учителем и не имел права обучать его методу, да я и не знал, какая мантра нужна именно ему. Пуджа – цветок и яблоко; горящая свеча перед портретом гуру Дева; пропетый на санскрите мантрам, отдающий дань традиции древних учителей; звук, тайно сообщенный индусом – вот каково истинное посвящение, невинно, невульгарно затрагивающее тонкий душевный мир.

– Я был бы рад в этом разобраться, – сказал Джайвз, перестав наконец смеяться. – Ты, конечно, наивный человек, и вера твоя наивна.

Мы сидели у него на кухне, был уже поздний вечер, но свет Джайвз почему-то не зажигал. Было странно мне вновь видеть этого юношу, я почти забыл, как он выглядит, ну борода и борода, он и сейчас как-то нервно трогал ее иногда рукой, застенчиво посматривая на меня, волосы его были зачесаны назад и собраны в пучок, как у рок-музыканта. Что происходит, ловил я себя на мысли, разговоры разговорами, но почему же я все-таки здесь, в этой незнакомой, с опрятными деревянными полками кухне с множеством каких-то баночек и других кулинарных приспособлений, и не просто здесь, а здесь с таким чудовищным, если серьезно вдуматься, поводом, а если оставить это на уровне игры, то все равно, слишком уж это неправдоподобно и неестественно, неужели нельзя было встретиться как-то иначе, по другому поводу, без этих дурацких шуточек.